Я не люблю учить. Это может прозвучать странно (учитывая, что сегодня мы начали новый обучающий курс по бэбиконтакту, и на нем 22 участника, и это много для такой группы, и это глубокий и одновременно погружающий в детство и несерьезность процесс, и практика-теория-практика, и мы долго ломали и продолжаем ломать голову как это все лучше давать), но я не люблю «учить» в том смысле, в каком не любила еще в десятом классе, выбирая куда поступать, и очень ясно понимая (насколько это ясно для дочери учительницы), что в «пед» я не хочу точно. Еще это было про то, что я не хочу погружаться в среду советской школы и про то, как претит мне все «школьное». При этом учиться-то мне нравилось, практически всему. А с другого угла мне очень нравится делиться найденным и быть с человеком в моменты открытия и узнавания и вырастания. Для меня это невероятно захватывающие моменты.
И сейчас, к счастью, такой поддерживающий, недирективный стиль обучения становится все больше мейнстримом (может не в пост-советских школах, но и тут, будем надеяться, что-то постепенно будет меняться), но какое же было мое удивление встретить подобное отношение у Карла Роджерса, в статье 1952 года. Его тогда попросили выступить на конференции на тему возможности применения принципов терапии, центрированной на клиенте, в сфере обучения. Он пишет, что очень долго не мог собраться и сформулировать то, что думает, и все отодвигал подготовку, и потом все-таки решил написать искренне, как думает. И какой взрыв протестов и несогласия и какие дебаты это вызвало в момент выступления. Но все-таки нашлись люди, которые откликнулись на это. И шестьдесят лет спустя это все еще откликается.
«Мой опыт показал, что я не могу научить другого человека, как обучать. Все мои попытки сделать это в конце концов оказываются тщетными. Мне кажется, что все, чему можно научить другого, относительно неважно и мало или совсем не влияет на поведение. (Это звучит до такой степени нелепо, что, утверждая это, я не могу не подвергнуть это сомнению в тот же самый момент.) Я все больше понимаю, что мне интересны только такие знания, которые существенно влияют на поведение. Возможно, это просто личная черта характера.
Я почувствовал, что значительно влияет на поведение только то знание, которое присвоено учащимся и связано с неким открытием, которое сделал он сам. Знание, которое добыто лично тобой, истина, которая добывается и усваивается тобой опыте, не может быть прямо передана другому. Как только кто-то пытается передать такой опыт непосредственно, часто с естественным энтузиазмом, он начинает учить, и результаты этого – малозначимы. К моему облегчению, я недавно обнаружил, что датский философ Сёрен Кьеркегор открыл и очень ясно описал это еще век назад. Поэтому мое утверждение уже не кажется мне таким абсурдным. Вследствие того, о чем было сказано выше, я понял, что у меня пропал интерес быть учителем.
Когда я пытаюсь учить, какя иногда это делаю, я ужасаюсь тем, настолько незначительны
достигнутые результаты, хотя иногда кажется, что обучение проходит успешно. Когда это случается, обнаруживается, что в результате приносится вред. По-видимому, обучение вселяет в человека недоверие к своему собственному опыту и разрушает значимое для него знание. Поэтому я почувствовал, что результаты обучения либо не важны, либо вообще вредны. Когда я, оглядываясь назад, вспоминаю мое обучение в прошлом, кажется, что его истинные результаты аналогичны – мне либо был нанесен вред, либо ничего существенного не произошло. Откровенно говоря, это меня беспокоит.Вследствие этого я понимаю, что мне интересно обучаться только самому, предпочитая изучать то, что для меня имеет смысл, что оказывает значимое влияние на мое собственное поведение.
Я нахожу, что очень полезно обучаться – в составе группы, в отношениях с одним человеком, как в психотерапии, или самостоятельно, самому.
Я нахожу, что один из лучших, но наиболее трудный для меня путь обучения – это отбросить свое собственное защитное поведение (хотя бы временно) и попытаться понять, как другой человек переживает свой опыт и какое он имеет для него значение.
Я нахожу, что другой способ обучаться состоит в том, чтобы обозначить свои сомнения, попытаться прояснить неясные вопросы и таким образом приблизиться к смыслу нового опыта, который, вероятно, он на самом деле имеет для меня.
Весь этот поток опыта и открытые мной в нем смыслы, кажется, привели меня к процессу, который одновременно и очаровывает и пугает. Мне кажется, это значит позволять моему опыту нести меня дальше – вроде бы вперед, к целям, которые я могу лишь смутно различить, в то время как я пытаюсь понять по крайней мере текущий смысл этого опыта. Возникает такое чувство, будто плывешь по волнам сложного потока опыта, имея изумительную возможность понять его все время меняющуюся сложность.»
— Карл Роджерс «Становление личности»
