Распаковывая опыты стыда

По ссылке длинный философский лонгрид про стыд, Элис Хольцхей-Кунц, щвейцарского психотерапевта и экзистенциального аналитика, длинный текст с большим количеством Сартра и феноменологии. Я раньше такое любила, даже организовывала семинары Ирины Глуховой пару раз, немного скучаю по тем ламповым безмятежным временам, когда можно было провести неспешные выходные с темой философии психотерапии.

А теперь я читаю этот текст глазами человека, который работает с травмой, и понимает стыд как одну из самых тяжелых эмоций, вызывающих желание спрятаться, исчезнуть, «не быть». Это эмоция социальна, то есть возникает не на пустом месте, не просто «вдруг» мне становится стыдно — это обычно результат стыжения, производимого сверху вниз, втелесненного, усвоенного — и потом уже воспроизводимого самостоятельно, интернализованного.

А в наших краях стыд — сквозной культурный нарратив, эмоция практически предписываемая (особенно когда отвертеться не можешь): «Как тебе не стыдно!».

Так вот, я читаю этот текст и думаю — так это же десенсибилизация! Ну то есть раньше опыт стыда у человека был связан с какой-нибудь трешовой детской/подростковой ситуацией публичной порки, «мама наругала», выговор перед всем классом, пылающие щеки, желание сжаться в комок и провалиться сквозь землю (автор рассказывает про подобную историю из своего детства, которую она на всю жизнь запомнила) — и вот то же слово «стыд» раз за разом ты слышишь из уст приятной теплой седовласой терапевтки, которая связывает это с Сартром, образом Другого, чем-то одновременно большим и разделяемым другими, и вот ты уже оказываешься в этом опыте неодинока, ни на уровне отношений — вот он, конкретный человек перед тобой, который может выдержать тебя вместе с твоим стыдом — ни на уровне смыслов, да нормально так чувствовать, человеческое, очень человеческое…

И как говорит моя прекрасная подруга Елена Станковская, «телесность существует в пространстве отношений» (как и эмоции, чувства, намерения, ощущение себя) — так вот с некоторыми людьми и стыд вспоминать или проживать в теле не так ужасно, как когда-то это могло быть…

***

Сартр: «Человек брошен в свободу Другого и в ней оставлен».

«Мишель Анри сталкивается здесь со многими другими теоретиками стыда, которые также приписывают ему (стыду) позитивную функцию. У Сартра этот философский стыд не имеет функции, также как и страх; Он лишь раскрывает истину, которая касается нашего человеческого бытия – именно истину быть брошенным в свободу Другого и быть в ней оставленным. Спросим еще раз: Почему «оставленным»? Поскольку взгляд Другого – и мы все знаем об этом – безжалостно отбрасывает нас обратно к самим себе, и только посредством этого наше собственное субъектное бытие вообще осознаётся: именно тогда, когда мы узнаем, что мы находимся перед взглядом Другого, мы узнаем также отделённое от него бытие, и именно так мы узнаём то разделённое бытие, которое не может быть ликвидировано и отменено посредством чего бы то ни было, поскольку оно единственно в том состоит, чтобы самому стать субъектом. Потому я чувствую отставленность при встрече с тем пониманием, что Другой, который глядит на меня, никогда не сможет избавить меня от того, чтобы мне самому вести собственную жизнь, именно самому стоять за свою жизнь перед Другим.

Можно было бы здесь спросить, почему мы наше бытие субъектом первоначально узнаем в стыде, а не в гордости. Гордость всегда связана с чувством собственной силы. И хотя мы порой чувствуем себя сильными, в принципе наше бытие субъектом есть и остаётся слабым, и желание всесилия остается иллюзией. Поэтому не гордость, а только стыд может быть тем, в чём мы осознаём себя в своём бытии субъектом.

Ну, пока хорошо: я надеюсь, что более или менее становится ясно, почему имеет смысл от конкретного стыда отличать также и философский стыд.»

Материалы по теме:
Подборка статей про стыд.

Posted in blog | Tagged , | Leave a comment

Про достоинство и работу с травмой

В работе с травмой нередко мы выходим на тему достоинства. Кажется, такая абстрактная категория, к чему ее обсуждать, это же не философский кружок? Но зачастую именно нарушение ощущения себя достойным, нормальным, заслуживающим уважения — это и есть то, что делает опыт травмирующим, что заставляет человека снова и снова возвращаться к травматическому воспоминанию, как заноза, которая остается, даже когда само событие давно осталось в прошлом.

Говоря про «травмирующий» опыт, пользуюсь обычно простым определением травмы от Уди Орена: «травма — это любое событие, которое оказывает длительный негативный эффект на жизнь». Это опыты, которые описываются как непереносимые, выходящие за грань нормального, про которые люди говорят «у меня просто в голове не укладывается», которые разрушают картину мира, ощущение его надежности и своей защищенности. Да, это очень субъективно и зависит от человека, его опыта и картины мира. Например, ребенок может считать нормальным и правильным миром такой, где родители его любят. Или человек может считать нормальным миром такой, где близкие — на его стороне и не предают. И если эта картина нарушается, иногда проходит немало времени, что осознать, что и так тоже бывает (то самое «так — бывает»), и что не все из-за тебя. Что это было не потому что ты такой (заслуживающий такого) или что-то там не доделал… (хотя ведь можно же было и доделать? Тут часто остается территория для сомнений…) Так бывает — и все.

И тогда наша терапевтическая задача (и жизненная задача самого человека) найти ответ на сложный вопрос — как с этим опытом жить дальше: «Как я могу себя чувствовать уважаемым, достойным, когда со мной обращались вот _так_?»

Почему так тяжело переживается насилие? Потому что помимо следа боли, которое помнит и хранит тело, причиненное страдание еще и делает невидимой «хорошесть», нормальность этого человека. То, что с тобой так обращались в детстве — не значит, что ты заслуживал_а такого обращения. Ты был_а нормальным, обычным ребёнком. И очень важно бывает забрать у биографии эту свою «обычность», свою «окейность».

И поэтому так важно бывает услышать от другого человека свидетельство того, что «так было НЕ ОКЕЙ». Так было — так бывает — но ты не заслуживал такого обращения. Ты заслуживаешь поддержки и защиты. И от самого себя и от других. Может быть другие не всегда ее готовы дать (очень грустно, когда эти неготовые — твои родители), но ты все равно заслуживаешь, достоин.

И когда мы получаем это признание: «да, ты был_а окей — так поступать с тобой было совсем не окей», и когда это признание доходит куда-то в глубину, добирается до того, возможно давным давно выросшего ребенка, который этот опыт переживал, и одновременно так и не смог пережить — тело как будто получает разрешение перестать этот опыт хранить как все еще дляшийся. И это событие, каким бы не переносимым оно не было там-и-тогда, в переосмысленном здесь-и-сейчас становится давним фактом биографии, грустным, неприятным, непредпочитаемым, но уже давно ушедшим прошлым. Прошлым, которое я уже могу себе позволить оставить, потому что мне уже не нужна боль, чтобы помнить, что «со мной так нельзя».

Материалы по теме:

1. Книга швейцарского писателя и философа Петера Бири «Жизненный выбор. О многообразии человеческого достоинства»

2. Текст на тему достоинства психотерапевта Елизаветы Мусатовой.

Posted in blog | Tagged , | Leave a comment

Практика self-compassion: чем сочувствие к себе отличается от слабости, потакания себе и само-оценки?

Автор — Мария Несмеева, https://www.facebook.com/practiceofkindness

«Мне очень повезло познакомиться с практиками сочувственного, или сострадательного отношения к себе (self-compassion), когда о них на русском языке и близко не говорили. Действительно повезло – наткнулась на англоязычный ролик, задумалась, почитала книгу, вовремя вспомнила прием из этой книги в момент высокого напряжения в отношениях с собой и близким человеком (а тут такая штука – затруднительно одновременно иметь хорошие отношения с другим и плохие – с собой, так уж устроен мозг)… и, надо сказать, это изменило мою жизнь почти в одночасье. Повысился градус реализма в отношении себя и других, потеплели отношения, стали куда быстрее прежнего продвигаться те темы в жизни и в психотерапии, которые казались почти неразрешимыми, гораздо проще стало откликаться на вызовы и осиливать непростые задачи.

Это обычное дело, что увлечения любыми практиками, связанными с душевным и психическим благополучием, начинаются с себя, с каких-то очень больных и очень личных историй. Когда-то с мощных изменений в теле начался бодироллинг. Не меньшее влияние оказала и тема сочувствия к себе – хотя я и меньше говорю об этом, потому что это для меня – более интимная тема, чем телесные изменения. Надо сказать, после того «одночасья» ничего не закончилось. По мере продолжения практики открываются новые и новые слои, она помогает мне в новых и новых задачах, я забываю про нее и вспоминаю вновь, обнаруживаю «засушливые» островки жизни, которые нужно напитать этим качеством, чтобы на них научилось расти что-то, кроме колючек.

«Self-compassion» очень плохо переводится на русский. Если переводить дословно, то получается что-то между «сочувствием к себе» и «состраданием к себе» – непривычные для уха сочетания, правда? Одним из этих вариантов я и перевожу это понятие и найти адекватное сочетание для перевода – трудная задача, поскольку аналога этому понятию в русском языке нет. Мне думается, это показательно. Кажется, «сочувственное отношение к себе» отсутствует не только в словаре. Сочувствие и сострадание – малоупотребимые чувства, даже когда дело касается других людей.

Их часто путают с жалостью или принесением соболезнований.

Остановитесь на минутку. Подумайте, или даже запишите: а что такое сочувствие или сострадание – для вас? Когда в последний раз вы испытывали это переживание, относились так к кому-либо? Случается ли вам относиться так к себе?

Мне кажется, если бы больше людей по-настоящему понимали, что такое сочувственное отношение к себе – счастья, спокойствия и довольства жизнью было бы больше. Поэтому я собираюсь говорить об этом. Если мои слова будут кем-то услышаны – градус бессмысленного страдания существенно снизится, я уверена. И освободившуюся энергию можно будет потратить, например, на благо всех живых существ. Или некоторых. Да хотя бы на свое! Я не буддист, но мне кажется, это просто практично.

Когда начинаешь объяснять, что такое self-compassion, проще для начала «расклеить» его со всем тем, с чем его обычно путают.

Дальше я часто буду опираться на тексты Кристин Нефф, психолога, исследовательницы, «апостола» сочувственного отношения к себе, или self-compassion.

Сочувствие к себе не равно жалость к себе

Когда люди жалеют себя, они сосредотачиваются на своих собственных проблемах, воспринимают себя единственными страдающими людьми на свете – «мне так плохо, что никто не в силах меня понять». Будучи переполненными жалостью к себе, мы часто глубоко погружаемся в свою драму и, что хуже – обездвиживаем себя. Относиться к себе с сочувствием, напротив – означает смотреть на свою ситуацию с перспективы, с которой видно, что другие люди тоже страдают. Это одновременно позволяет и воспринимать свои переживания менее драматично, и чувствовать соединенность с другими людьми. А быть не одному в трудную минуту (и речь не только о людях снаружи – хотя это очень важно, но и о том, чтобы самому не бросать себя в момент тяжелых переживаний или неудач) – дело поддерживающее.

Сочувствие к себе не равно потакание себе

Люди часто говорят: «Я боюсь, что если я начну относиться к себе с сочувствием, я вообще ничего не буду делать или стану позволять себе ужасные вещи!». Это тоже не о сочувствии к себе. Испытывать сочувственное отношение к себе – означает желать себе самого лучшего, здоровья и счастья. Это часто несовместимо с сиюминутными удовольствиями. Вещи, приятные здесь и сейчас, могут вредить благополучию – например, принимать наркотики, переедать или бездельничать – совсем не означает относиться к себе с сочувствием. Часто, чтобы делать хорошие для себя вещи, приходится быть довольно суровым – следить за питанием, делать физические упражнения или бросать курить – зачастую эти занятия в процессе далеки от приятных. Но люди часто думают: «если я буду гнобить себя или отвешу себе волшебный пендель – я буду действовать гораздо эффективнее». На самом деле такой подход часто оказывает обратный эффект. Опасаясь суровой самокритики от самого себя, люди стараются не смотреть в сторону собственных недостатков и неудач – мол, «если я подумаю об этом, мне придется терпеть ненависть и ругань со своей же стороны». Эта логика часто не осознается, люди просто избегают думать о неприятном. Напротив, внутренняя поддержка обеспечивает ощущение безопасности, которое необходимо для того, чтобы встречаться с трудными мыслями и переживаниями. Такой уж богатый у нас внутренний мир!:)

Сочувствие к себе – это не самооценка

Хотя сочувствие к себе может, на первый взгляд, казаться похожим на самооценку – это разные вещи. Самооценка – это про то, как мы оцениваем себя. В современном обществе часто транслируется, что, чтобы иметь высокую самооценку, нужно иметь высокие достижения, а вот быть средним – сродни позору. Например, учиться надо на пятерки; учиться на тройки – стыдно. Надо, чтобы было «отлично», а не «удовлетворительно». Но всегда поддерживать высокий уровень достижений – это утопия (если только вы не герой из мультика). Получается, что самооценка – нестабильное образование, зависящее от достижений и неудач. И если ставить ее во главу угла в отношениях с самим собой, то вас всегда будет штормить. Тот самый случай, когда от любви до ненависти один шаг.

Кроме того, поскольку оценка основана на сравнении (а это по определению так), то для того, чтобы ощущать, что «со мной все ок», надо, чтобы вокруг были люди, с которыми «не ок»! Чтобы думать о себе хорошо, надо думать о ком-то плохо. Человек так устроен, что разделять людей на своих и чужих, хороших и плохих, ему удается без особого приглашения – оттуда всяческие ссоры, раздоры и школьный буллинг. А если выстраивать отношения с собой на самооценке, то можно предполагать, что все это только усугубится. Не очень симпатичный получается мир, да?

Ну и к тому же, если я хороший только когда я на высоте, то, когда я облажался, выходит, надо как бы бросить себя самого. Мол, выйди из класса и зайди еще раз как следует. А поддержка человеку, между прочим, нужна всегда, и в минуту жизни трудную – тоже. В трудную, может, и больше. Вы бы стали так поступать со своим другом? А с собой вы так делаете?

Ну и последнее – по порядку, но не по важности.

Так уж устроено, что мы не можем относиться к себе и к другим по-разному. Например, других привечать, а себя гнобить.

Мы можем относиться к другим людям так же, как мы относимся к себе.

И – каких отношений вы хотели бы с близкими – основанных на жалости, оценке или поддержке? А как насчет отношений с самым близким человеком – с собой?.. Каков ваш обычный способ общаться с собой, мотивировать себя на действия?

Случается ли вам относиться к себе с сочувствием? Если да – то отличается ли результат таких ситуаций от тех, где вы себя жалеете или ругаете?»

В тексте использованы материалы Кристин Нефф (Kristin Neff): self-compassion.org

Posted in blog | Tagged , | Leave a comment

Выступление на онлайн эмбодимент конференции 2020

В феврале 2020 я участвовала в большом событии: онлайн конференции по эмбодименту. Это было действительно событие и встреча единомышленников — конференция собрала более 8000 участников и 85 спикеров, мы исследовали тему телесности в самых разных ее аспектах и делали это в онлайн формате, как говорится, еще до того «как это стало мейнстримом». В результате получилось более 70 часов записей (их можно заказать у организаторов).

Я выступала с темой «Телесность как мост между прошлым и будущим: embodiment-практики для создания предпочитаемой истории».

Как чаще всего получается, практика вырастает на стыке разных подходов: в эмбодимент практику вплетаются идеи из нарративного подхода и ОРКТ, теоретическая база из EMDR, а также важная для многих подходов по работе с травмой идея про необходимость сохранения «двойного внимания» и начала работы на территории устойчивости.

Презентацию можно посмотреть здесь:
http://olgazotova.com/wp-content/uploads/2020/02/Embodiment_Preferred-Story_Zotova.pdf

Список литературы по теме:
Донна Джексон Наказава, «Осколки детских травм»
Краткая выжимка в пересказе Дарье Кутузовой

Видео Бессел Ван дер Колк «Тело хранит воспоминания»
Его же книга, недавно изданная на русском: «Тело помнит все»

Линдси Гибсон, «Взрослые дети эмоционально незрелых родителей»

Майкл Уайт, «Карты нарративной практики»
Отрывок из книги про жизненный клуб и «карту восстановления участия».

Posted in blog | Tagged , , | Leave a comment

Отношения как частный заводик по производству любви

Метафора недели: отношения — это такой маленький частный заводик по производству любви. Но на этом заводе еще надо наладить производство, настроить станки и бизнес-процессы так, чтобы вся эта махина из двух разных непохожих людей разной степени сложности и поломанности могла генерить любовь.

Ключевая проблема в том, что если процесс настроен неправильно, завод начинает генерить дерьмо. А посколько любовь и дерьмо находятся в тесно сообщающихся сосудах (как минимум, работники делают все одними и теми же руками), бак любви довольно скоро превращается в бак дерьма.

Еще одна проблема состоит в том, что при простоях завод производит не «ничего», вместо любви те же самые станки начинают вырабатывать не-любовь: игнор, пустоту и бессмысленность — отдельные токсичные сорта дерьма. Проблема с этими видами дерьма в их невидимости (буддисты назвали бы это неведением относительно причин страдания), человек просто ощущает какой-то дефицит, нехватку, смутную тоску, но не к чему придраться, все ж нормально, никто никого не бьёт. Еще оба думают, что проблема в другом, а там все одновременно надо чинить. Постепенно становится тошно и хочется отстраниться еще больше — но ты же на заводе, куда ты денешься с этой подводной лодки. К вырабатываемому дерьму добавляется само-насилие, кто-то же должен заставлять ходить на работу. Так и работают в тоске, пока уровень дерьма в баке не поднимется на заметный внешнему наблюдателю уровень.

Но это не значит, что надо бить — в насилии такой сильный концентрат дерьма, что живительный напиток моментально превращается в яд. Поэтому лучше меньше, да лучше (не-контакт, чем разрушительный контакт), но приходится учитывать, что долгий не-контакт тоже разрушителен, потому что не быть живым — не вариант.

P. S. Спросили: а какая метафора подходит людям без пары?

В паре ты или без пары, важно уметь оставаться маленьким частным заводом по производству любви. Все то же самое про «станки» и бизнес-прцессы, только «другой» — это мир.

Posted in blog | Tagged , | Leave a comment

Идеи практик для работы с фоновым стрессом

Совместными усилиями коллеги в фейсбук-группе Embodiment Russia собрали целую коллекцию идей про работу с фоновым стрессом.

Если попытаться обобщить, думаю, важно, чтобы подход был интегративным, то есть соединял разные аспекты. Пользуясь био-психо-социальной моделью здоровья, получается так:

Био: что-то для реального физического тела. Не «мысли о», а непосредственное участие, чтобы во что-то погружаться, к чему-то прикасаться, двигаться,
ощущать, действовать.

Психо: включает «я», само-осознование, меня как человека, уникального и отдельного, чувствующего и думающего, со своей историей и особенностями. Хорошо бы чтобы этому самому «мне» это занятие нравилось, чтобы по-честному мочь сказать «да, я это выбрал_а, это хорошо для меня». (Занятий через не-хочу-но-надо в жизни и без телесных практик обычно предостаточно, к чему увеличивать).

Социо: среда, то есть люди и пространство, которые на ценностном уровне разделяют и практикуют то, к чему я стремлюсь. Которые уже такие. Которые в своих телах и делах это предпочитаемое уже воплощают.

Если мне, например, хочется больше телесной свободы (в противоположность фоновому стрессу) где и кто уже в этой свободе живет? И это, конечно, совсем не только социальное, потому что когда я с такими людьми чаще общаюсь, я получаю психологическое послание, что «так можно», что можно жить в теле без напряжения, а с другой стороны это вполне биологическое (такое телесное состояние передается, например, через зеркальные нейроны). Плюс культурные практики: научение быть в теле вот таким образом. То есть само общение с такими людьми — уже фоновое переобучение.

Запись доступна только для зарегистрированных пользователей фейсбука, поэтому скопирую сюда разные идеи: Continue reading

Posted in blog | Tagged , | Leave a comment

Хорошие вопросы в плохой момент

Некоторое время назад попался в одном посте вопрос: «Если ты такой умный, покажи мне, где то, чего ты больше всего хотел».

И вроде интересная мысль, но что-то в ней было странное, решила позже про это подумаю. И уже потом поняла что здесь не то. Этот вопрос напомнил мне определение депрессии одной женщины, с которой я работала. (Обычно стараюсь расспрашивать про содержательную сторону помимо описания симптомов, про что это все). Она сказала тогда, что депрессия для нее это «не могу жить той жизнью, которой хочу». А вероятность когда-нибудь жить такой жизнью — 0.001%. То есть это было про безнадежность и закрытые возможности в самом важном, что придавало жизни смысл.

Согласитесь, задать такой вопрос в разговоре с ней было бы не самым подходящим. Но однако же сами себе мы такие вопросы задаем постоянно.

«Ну и где твои результаты?»
«Зачем ты вообще за это взялась?»
«Почему ты не сделал этого сразу?»
«А что, если не получится?»

И это возвращает нас к вопросу контекста, из которого задается вопрос. Если тебе человек уже сказал, что ему про это плохо, мы же не будем над ним дальше потешаться — «о, тебе про это плохо, гыгыгы». Или продолжать в это же бить — «тебе плохо, тебе плохо, а еще здесь, и здесь». Ну, это если мы помочь хотим и не считаем, что человек отрицает свои проблемы.

Но люди с собой так поступают сплошь и рядом. Задают себе вопросы, от которых не становится лучше.

Ну ладно, может это просто эти вопросы неоднозначные или неправильные? Но опытным путем мы обнаружили с клиентами, что и полезные вопросы — например, про смысл или стратегию — могут оказаться неполезными. Так один мой клиент изводил себя вопросом «Правильная ли у нас стратегия?». Вернее, изводила его тревога (он был руководителем небольшого творческого стартапа на стадии запуска, на нем было завязано выживание проекта, и своей семьи, и ответственность перед командой), а проявлялась тревога через вот такой вопрос, который с ним был фоном все время, особенно наедине. То есть это была тревога, маскировавшаяся под стратегический вопрос. Мы с ним решили, что стратегией надо заниматься в специально выделенные стратегические слоты (например, на регулярных встречах с командой — обсуждать риски, креативить варианты, способы, просчитывать сценарии), а с тревогой обращаться как с тревогой, замечать ее и помогать себе возвращаться к устойчивости.

Тут еще текст не передает интонации, а значит смысла. Потому что есть большая разница в том, чтобы спросить: «Ради чего ты это делаешь?» — исходя из облака смыслов про «Какие важные для тебя ценности ты можешь проживать благодаря этому? Почему это для тебя важно? Что тогда становится возможным?»

Или можно спросить «Ну и ради чего ты это делаешь?» — на уровне слов разница будет в единственном «ну и» — но вся фраза оказывается в облаке ассоциаций про «Да кому вообще кроме тебя это нужно?», «Зачем было в это ввязываться?», «Ты что, не видишь, что тут дело гнилое?»

Аналогично с вопросом «А вдруг не получится?» — это может быть полезный вопрос про возможные риски (потому что может же не получиться — только его надо переформулировать в «Что мы будем делать, если не получится?») — а может быть про предсказание катастрофы под руку, когда уже все уже решено и остаётся делать что должен — а кто-то стоит над душой и только деморализует своим страхом.

С вопросом «А что, если меня отвергнут?» даже хуже, потому что иногда это так страшно, что могут отвергнуть, что он даже не звучит на уровне слов, сразу наступает страх —> избегание. Но отвергнуть могут, и научиться выдерживать отвержение было бы нелишним в жизни.

То есть все эти вопросы про возможные неприятности могут быть полезны — но смотря в какой момент!

Вообще на этот случай в культуре уже разработан чек-лист для скрининга вопросов. Источник приписывается то арабской пословице, то Руми, то буддистской сутре, желающие поразбираться с происхождением могут посмотреть ссылки.

Вот этот чек-лист (в моей адаптации):

Прежде чем говорить через рот,
пропусти мысль через трое ворот:
— Это правда?
— Это поможет?
— Это по-доброму?

Continue reading

Posted in blog | Tagged , , , | Leave a comment

Навык выдерживать не-поддержку

Тренд сезона: банки стали снимать феминисткую рекламу для предпринимателей.

Значительную часть своей корпоративной карьеры я проработала в рекламе, но с тех пор мало слежу за трендами индустрии. Но этот ролик прямо зацепил, тот самый consumer insight, который ищут маркетологи. Вмиг перед глазами пронеслись люди (и женщины и мужчины), с которыми мы обсуждали тему не-поддержки близкими их начинаний. Это необязательно были предприниматели (хотя и они тоже), в жизни ведь хватает разных «стартапов»: уйти из офиса во фриланс, делать свое мобильное приложение, начать психологическую практику, начать шить одежду своего дизайна, развестись, переехать в другую страну.

Разного масштаба старты, все по-своему непростые. И помимо внешних препятствий — деньги, нехватка бизнес-навыков, конкуренция, риски, часто то, что ранило людей острее всего — не-поддержка или откровенное противодействие близких. Словами, интонациями, делами. Когда мама говорит «Когда ты уже нагуляешься?» (и вернешься на свое теплое офисное место). Когда родители закатывают глаза: «Ты о ком-нибудь вообще думаешь кроме себя?» (Где, кстати, учат всем этим фразам? Да-да, я понимаю, мы это впитываем из культуры. Но иногда кажется, что это все какой-то один подстрочник, настолько знакомые фразы, записанные на пластинку и воспроизводимые как под копирку…)

Почему это ранит, понятно. Мы исторически, из детства личного и эволюционного очень верим в своих — близких, кровных, родных. Что если «свой» — значит не кинет. Он же свой!! Ну, это не всегда так. (Было какое-то исследование из области социальной работы, что семьям в трудной жизненной ситуации помогают больше дальние связи). А когда сильно веришь — сильнее разочаровываешься. И ты, Брут!..

Бывает полезно понять почему эти близкие так поступают. Потому что в моменте сложно, когда папа — успешный бизнесмен не поддерживает, чтобы сын делал какой-то там странный стартап. Чаще всего — своя тревога. Страх. За себя (стабильность, риск падения дохода), за свой образ («я — мама дочери, которая надежно устроена в жизни и уважаема, а не какая-то там ХХ»), за правильность своего образа жизни («правильно жить так-то и так-то —> мой сын живет по моим правилам»). Когда понимаешь, что человеком, который тебя останавливает, движет тревога, становится попроще. Что когда мама всю жизнь проработала в «системе», ей сложно принять, что дочь вместо «нормальной работы» будет заниматься каким-то там «эсэмэм» или танцами. За это что, вообще платят?

Но в какой-то момент важно перестать обижаться (хоть и обидно), пытаться понять почему не поддерживают — и просто научиться навыку выдерживать не-поддержку. Потому что в конце концов, это просто навык. Мне кажется, что люди как в этом ролике просто научились этому лучше других. Может быть с детства пришлось (в конце концов, тип привязанности формируется очень рано, уже к полутора годам он довольно стабилен — и это всегда адаптация к ситуации отношениям, так что можно предположить, что у человека были веские причины для формирования избегающего типа привязанности.) А может просто они больше готовы пробовать, ошибаться, снова пробовать — а еще отвоевывать свое право на ошибку. Свободу ошибаться и отвечать за это.

Это ведь и есть предпринимательство: успех в том, чтобы как можно быстрее протестировать гипотезу, и продолжать тестировать, и продолжать.

Но с навыком не-поддержки тоже важно не переборщить. У идеи опоры на себя, «доверяй только себе», «хочешь сделать хорошо, сделай сам», есть побочный эффект: начинаешь очень плохо думать о людях. Ну, если даже близкие кидают-то! Так что мир в целом начинает казаться не то что недружелюбным, а прямо-таки враждебным местом. (Слышу сейчас слова людей, переспрашивающих: «А что, разве это не так?» — И хочется им ответить: «Нет, это тоже не вся правда. Поддержка бывает в жизни».)

Поэтому выдерживая не-поддержку, стоит одновременно продолжать быть открытым для возможной поддержки. Дотягиваться до других «своих» — дальних, разных, любых. Пусть это даже банк. Пусть это коуч, бизнес-консультант, женский стартап-клуб, знакомый, уже проходивший такой путь, внутренний Стив Джобс, любимый трэк, незнакомый блоггер. Создавать своих.

Posted in blog | Tagged , | Leave a comment

Работа с травмой как шанс «переписать прошлое»

По следам тренинга по EMDR.

Почему стоит работать с травматическими воспоминаниями?

Потому что иногда человек живет так, как будто его забыли у шкафчика в детском саду, и мама никак не придет, и страшно, что совсем не придет.

Скорее всего и забывали, и не приходила — самое грустное не то, что это было. Грустно прожить жизнь, не узнав, что это уже закончилось.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Исцеление не означает, что причиненного вреда никогда не существовало.
Исцеление означает, что это больше не контролирует жизнь.

Posted in blog | Tagged , , | Leave a comment

Где будешь ты, когда тебя оставят?

«Где будешь ты сам_а, когда он_а уйдет?»
«Где будешь ты, когда это закончится?»
— от создателей «Где будешь ты сам, когда тебя будут бить?»

Удивительная мысль, не приходившая мне раньше в голову. Ведь когда от тебя уходят / оставляют / отвергают — ты-то в этом месте остаёшься?

Да — теперь да — а раньше переживалось по-другому. Раньше там никого не оставалось, раньше все исчезало, оставалась только оставленность. Что хуже исчезновения, как по мне.

Как-то с одним человеком перерабатывали воспоминание «про папу» — после развода папа приезжал все реже и реже и реже. Самый тяжёлый момент: девочка стоит у окна и смотрит в его уходящую спину. Много тяжёлых чувств, слёзы, слёзы, сочувствие тому ребенку. И сквозь это сочувствие, по мере того, как отпускает, по мере того, как проявляется знание, что «это закончилось», становится заметнее еще кое-что: так больно не только от того, что папа такой прекрасный и уходит. Проблема еще в том, где девочка остаётся — рядом с мамой, которая «строгий полицейский», для нее вечно все не так, не дотягиваешь, «не такая».

 

 

 

 

 

 

 

Я пересматриваю свое похожее воспоминание: как это «за пределами твоей уходящей спины ничего нет»? — постой-постой, а ты-то где? Ты же есть, ты здесь, не исчезай, пожалуйста, не исчезай.

«Это флэшбек», как иногда говорит мой терапевт. Это просто трудные воспоминания, это просто трудные мысли, чувства, ощущения. Впрочем, все флэшбек — кроме неуловимой пленки между моментом, который уже закончился, и до момента, который еще не начался —все или флэш-бек или флэш-форвард, воспоминание-о-будущем, сотканное из прошлого. Так и приходит бытовой дзен.

Похоже, чтобы понять слияние, надо понять не только ради чего сливаться, но и от чего — что я хочу оставить, чем не быть, чтобы быть в этом, быть с другим, быть-другим.

 

Posted in blog | Tagged , | Leave a comment